Новостная лента
18 Февраля 2008 года

Статья из журнала Index on Cenzorship

БАРОМЕТРЫ СВОБОДЫ

Возможно, статистика - не самый надежный источник сведений о положении средств массовой информации, пишет Джон Кроуфут. Без более широкого контекста цифры могут производить ложное впечатление.

"Численность убитых за год журналистов - наиболее широко упоминаемый "барометр" свободы прессы", - говорилось в докладе Комитета по защите журналистов (КЗЖ) в сентябре 2006 года. Анна Политковская была застрелена в лифте собственного многоэтажного дома в центре Москвы месяц спустя.

Согласно докладу КЗЖ "Убийственные новости", с 1993 года в России при исполнении своего профессионального долга погибли 42 журналиста; более опасными для репортеров странами являются лишь Ирак (78 смертей) и Алжир (60 убитых). За этими голыми, ужасающими цифрами жертв критический взгляд мог бы усмотреть параллели не с Ираком после 2003 года и не с Алжиром середины 1990-х, а с Колумбией или Филиппинами, где регулярные убийства журналистов объясняются атмосферой безнаказанности.

Насколько же точен этот "барометр"? Предлагая конкретные данные для сопоставления, он является весьма привлекательным инструментом анализа. Однако его надежность как универсального индикатора ситуации может быть подвергнута сомнению. В 2002 году в России были убиты 25 журналистов; в 2006 году 16 репортеров погибли насильственной смертью; в 2007 году были убиты четверо. Из этого количества (см. таблицу), по мнению наблюдателей, 13 погибли в связи со своей профессиональной деятельностью. Само по себе это мало о чем говорит. И действительно: без более широкого контекста все эти цифры могут уводить в сторону от истины; более того, они могут намеренно использоваться для сокрытия реального положения вещей.

Численность журналистских смертей может служить мерилом "свободы прессы" лишь в определенных обстоятельствах - там, где эта свобода уже существует, но имеет нестабильное настоящее и неопределенное будущее. В странах с давно установившейся свободой прессы, например, в Великобритании, стрелка барометра стоит фактически на нуле: там за 14 лет был убит один журналист. Столь же малоинформативен барометр в странах, где СМИ полностью контролируются государством, как в Северной Корее: КЗЖ не зарегистрировал в КНДР вообще ни одной смерти журналиста - ни местного, ни иностранца. Если в России численность журналистов, погибших насильственной смертью или смертью при подозрительных обстоятельствах, периодически снижается, то означает ли это, что местная ситуация начинает приближаться к британской? Или она возвращается к той, что была в советские времена, и начинает напоминать ситуацию в Северной Корее? Барометр, разумеется, является ценным прибором, но неплохо бы в дополнение к нему иметь компас, а также, скажем, карту.

Факты преждевременной гибели журналистов, показанные в приводимой ниже таблице, дают представление не только о положении СМИ в России XXI века. Они также отражают ситуацию в судах, армии, органах внутренних дел и наводящей страх на всех граждан прокуратуре. В конечном итоге, они дают представление о свободе слова в целом - с точки зрения гражданского общества в России с ее печальной традицией жизни в условиях тотального государственного контроля.

Гибель журналистов в России в 1999-2007 г.г.

Представленные в таблице данные получены в результате аналитической работы КЗЖ, а также медиа-наблюдателей внутри России - Фонда защиты гласности (ФЗГ), основанного в 1991 году, и Центра экстремальной журналистики (ЦЭЖ), действующего с 2000 года. Таблица является частью базы данных, составленной на основе трех упомянутых источников в начале 2007 года и содержащей наиболее авторитетный и полный отчет о фактах гибели и исчезновения журналистов и других работников СМИ на территории России (см. www.ifj.org, "Безнаказанность убийц журналистов в России").

Все три медиа-монитора единогласно квалифицируют 13 убийств журналистов в Северокавказском регионе (главным образом, в Чечне) с 1999 года как убийства в связи с исполнением жертвами своих профессиональных обязанностей. Однако в последние восемь лет - а фактически, с начала 1990-х годов - этот регион Российской Федерации был и остается настоящей "черной дырой". Ни один человек не был привлечен к ответственности за эти убийства, хотя военное ведомство имеет собственного главного прокурора, и считается, что в Чечне к настоящему времени уже восстановлено хотя бы какое-то подобие порядка. О расследовании этих преступлений никакой официальной информации нет. Гибель журналистов во время второй чеченской кампании расценивалась просто как военные потери, не требовавшие дополнительных разъяснений.

Насколько свободны российские СМИ?

В мирное время российские правоохранительные органы проводят определенную работу, но им по большей части не удается находить убийц журналистов, исполняющих редакционные задания. Расследование 21 факта перечисленных здесь убийств лишь в пяти случаях завершилось судами. Не удивительно, что почти четверть журналистов погибла в самой Москве, где сосредоточены крупнейшие телеканалы, радиостанции и около трети всех печатных СМИ. Очень печально, что лишь одно из девяти дел об убийствах, совершенных в российской столице и расследованных в достаточной степени, в конечном итоге дошло до суда; вызывает озабоченность и тот факт, что это отчасти произошло потому, что жертва - Пол Хлебников - был гражданином США.

Исполнители восьми заказных убийств, вошедших в наш список, так и не понесли уголовной ответственности. Эта негативная тенденция подтверждается одним из недавних таких преступлений: в 2000 году журналист Игорь Домников был настолько сильно избит в подъезде собственного дома в Москве, что умер в больнице два месяца спустя, так и не придя в сознание. В августе 2007 года его убийцы были приговорены к длительным срокам тюремного заключения, но тот, кто был идентифицирован как человек, заказавший и проплативший избиение, так и не предстал перед судом.

Наконец, в делах по еще восьми фактам смертей истинные причины остаются до конца не выясненными, отчасти из-за недостаточно тщательного расследования обстоятельств, хотя подозрения в насильственном характере смерти достаточно сильны. Например, гибель московского журналиста Ивана Сафронова напрямую связывается его коллегами по газете с проводившимся им расследованием сделок о поставках оружия. Все попытки возбудить уголовное дело, хотя бы по статье 110 УК РФ ("Доведение до самоубийства"), были заблокированы правоохранительными органами.

После 7 октября 2006 года

Шокировавшее весь мир убийство Анны Политковской, хотя и вписывавшееся в установившуюся в России практику, стало свидетельством резкого всплеска насилия против журналистов. Независимо от того, действительно ли российские власти равнодушны к мировому общественному мнению, активная реакция общественности на убийство Анны была признана в запоздалом и горьком комментарии, сделанном Владимиром Путиным в ходе его визита в Германию: "Похоже, после смерти Политковская оказывает более серьезное влияние на умы людей, чем при жизни".

В рамках широкомасштабного отклика на убийство российской коллеги журналистские союзы европейских стран проявили солидарность, не виданную со времен войны на Балканах 1990-х годов. Результатом стало принятие решения о поддержке и финансировании под эгидой Международной федерации журналистов расследований по делам об убийствах журналистов в России. Одним из плодов этих усилий явилось создание вышеупомянутой базы данных о более чем 280 фактах гибели журналистов и других работников СМИ по всем без исключения причинам и мотивам. Появлением этого - пусть мрачного и жестокого - списка мы обязаны усилиям собственно российских наблюдателей. В крупнейшей в мире стране по размеру территории (и седьмой по численности населения) они создали региональную сеть мониторинга, которая обеспечила - по крайней мере, в последние восемь лет - регистрацию практически всех фактов убийства или исчезновения журналистов.

С 27 мая по 1 июня 2007 года в Москве по приглашению Союза журналистов России прошел проводимый раз в три года конгресс Международной федерации журналистов. Это было первым мероприятием МФЖ, проведенным в российской столице, и, разумеется, к участию в нем были приглашены представители президентской администрации, российского правительства и московских муниципальных властей. Отклик был весьма скромным: одна телеграмма от правительства и один делегат от городского совета. В ходе общей дискуссии в первый день конгресса была представлена новая база данных о гибели и исчезновении журналистов, а затем ФЗГ и ЦЭЖ отобрали несколько наиболее громких нераскрытых дел для более тщательного расследования, результаты которого лягут в основу доклада, запланированного на апрель 2008 года. Все эти убийства, за исключением одного, произошли уже после ратификацией Россией Европейской конвенции о правах человека в 1996 году.

В случае нулевой реакции со стороны российских властей эти дела будут переданы в Страсбург для рассмотрения Европейским судом по правам человека.

Произошедший с тех пор ряд неоднозначных институциональных изменений в России дал некоторую надежду на активизацию расследования убийств журналистов. В сентябре 2007 года работа по возбуждению и расследованию уголовных дел была передана от Генеральной прокуратуры РФ в ведение вновь созданного Следственного комитета, возглавляемого Владимиром Бастрыкиным, сокурсником Владимира Путина по юридическому факультету Ленинградского университета. Оставаясь, по всей видимости, частью Генеральной прокуратуры, Комитет стал для самого могущественного в стране правоохранительного ведомства соперником. С его стороны последовал ряд немедленных жестов. Расследование дела о гибели Домникова было возобновлено с тем, чтобы решить, подлежат ли удовлетворению требования семьи, коллег и адвокатов покойного о возбуждении судебных процедур против лица, заказавшего избиение журналиста. Комитет также принял решение о новом расследовании подозрительных обстоятельств гибели журналиста Юрия Щекочихина. Перспективы пересмотра дела о возможном отравлении Щекочихина были столь туманны, что осторожный КЗЖ до недавнего времени не включал его в свой список журналистов, погибших насильственной смертью.

Июньский съезд МФЖ в Москве подвергся информационной блокаде, результатом которой стало отсутствие сообщений об этом мероприятии в теленовостях и центральной российской прессе. Решения съезда остались достоянием лишь нескольких сот присутствовавших на нем делегатов. Входящие же сообщения ограничились одним единственным. Неизвестно, стало ли оно признаком меняющегося отношения к прессе или свидетельством более здравого подхода к контактам с западными организациями, но приветственное послание, полученное от вице-премьера Дмитрия Медведева, приобрело дополнительный вес в декабре, когда Путин назвал Медведева своим преемником на посту Президента России.

Джон Кроуфут.


Джон Кроуфут жил и работал в Москве с 1986 по 1999 год. Он перевел и отредактировал первую книгу Анны Политковской на английском языке: "Грязная война: российский репортер в Чечне".

Все новости

ФЗГ продолжает бороться за свое честное имя. Пройдя все необходимые инстанции отечественного правосудия, Фонд обратился в Европейский суд. Для обращения понадобилось вкратце оценить все, что Фонд сделал за 25 лет своего существования. Вот что у нас получилось:
Полезная деятельность Фонда защиты гласности за 25 лет его жизни