Статьи
22 Сентября 2000 года

Осторожно! Безопасность!

В доме повешенного не говорят о веревке - гласит известная пословица.

- А в доме палача? - ехидно добавил когда-то Станислав Ежи Лец.



И то, и другое имеет прямое отношение к принятой Россией и на днях подписанной Президентом "Доктрине информационной безопасности". Подробный ее разбор, вероятно, необходим, и кто-то им непременно займется, хотя я не завидую исследователю, который попытается из тридцати с лишним страниц текста Доктрины вывести сколько-нибудь явственный корень смысла: она слишком всеобъемлюща, разнонаправлена, многословна и несет в себе основное и, боюсь, непреодолимое противоречие новейшего времени между либеральными ценностями, провозглашаемыми как цель, и авторитарными методами как средством их достижения.

Но я не исследователь, я работаю в организации, созданной, чтобы защитить тех самых мальчиков из сказки Андерсена, которые среди молчащей толпы недавно и отчаянно закричат, что король - голый, тем самым утверждая принцип гласности в повально онемевшей стране. И у меня вызывает тревогу сама идея принятия этой доктрины.

Говорить об информационной безопасности в стране, где нет и никогда не было информационной открытости власти - не попытка ли это перепрыгнуть пропасть в два прыжка?

Делать это в те самые месяцы и дни, когда всему миру вместо прямого и откровенного разговора с собственным народом была наглядно продемонстрирована бессмысленная и бесстыдная суета власти перед лицом трагедии подводной лодки в Баренцевом море - не слишком ли цинично?

Пользоваться терминами информационная безопасность, национальная безопасность, лежащими в опасной близости от столь хорошо нам всем знакомой государственной безопасности, в любви к которой и в сотрудничестве с которой никто и никогда в моей стране так и не покаялся - случайно ли это? Уж очень оно похоже на замену табличек "Осторожно - мины" на таблички "Проход свободен" на старом, плохо очерченном историей, неразминированном поле.

Наконец, нравственно ли теоретизировать по поводу информационной безопасности в стране, где за пятнадцать лет не было сделано сколько-нибудь серьезных практических выводов их трагедии Чернобыля, когда ни одни из лгавших ученых, военных, политиков и врачей, нанесших - и отнюдь не информационный - ущерб тысяче людей, не понес даже номинального наказания?


Для меня есть всего две концепции информационной безопасности. Одна - не знать ничего, жить в коконе неведения, закрыв глаза и уши, как жил весь советский народ больше семидесяти лет подряд, создав из этой своей неосведомленности своеобразный пьедестал для патриотизма, когда стихийные бедствия, техногенные катастрофы, СПИД и наркомания, серийные убийства и народные волнения были только "у них". А у нас не было ничего. Даже секса.

Вторая - знать по возможности все, обрекая себя на свободу выбора и ответственность за него.


Сочетать эти две концепции в одной доктрине возможно. И, насколько я понял, авторы попытались это сделать. Но подобное сочетание чревато одним неискоренимым пороком: кто-то должен стоять у распределительного щита или клапана и четко регулировать и дозировать информацию: та, что для нравственного здоровья, возрождения национальной идея, укрепления патриотического духа - той режим наибольшего благоприятствования, а другая - про гибнущие подлодки, горящие телебашни, радиоактивные отходы, потери в чеченской войне или про количество беспризорных детей и положение беженцев, про дедовщину и коррупцию в армии - эта информация, как опасная, будет поступать только тем, кто крепок духом, чей патриотизм непоколебим. Они и будут дозировать и регулировать, те самые ребята, с горячим сердцем и холодной головой, которые до сих пор, вслед за президентом, гордо именуют себя чекистами.


Есть замечательный анекдот советских времен. В одном их цехов завода, производящего швейное оборудование, работал слесарь. Его алчная жена, мечтавшая о швейной машинке, плешь ему проела своими причитаниями. И вот, он стал выносить с завода необходимые детали - одну за другой. И не прошло и месяца, как он собрал… пулемет! Думал, что ошибся. Но через месяц снова собрал. И снова - пулемет.


Пока информационной безопасностью в стране будут заниматься чекисты, мечты о швейной машинке придется оставить: ничего кроме пулемета у них получиться не может. Между тем я достоверно знаю, что когда в недрах Комитета по безопасности Государственной Думы предыдущего созыва рождались первые наметки концепции информационной безопасности, то повивальными бабками этого процесса были эксперты двух категорий: эксперты по ин6фомрации, вроде меня, и эксперты по государственной безопасности, так что я наблюдал процесс вблизи. Каюсь, думал, что это настолько бессмысленная затея, что ничего из нее не выйдет, и бежал с поля боя. Увы, вышло, и теперь, когда концепция превратилась в Доктрину, представляющую собой, как сказано в преамбуле, "совокупность официальных взглядов на цели, задачи, принципы и основные направления обеспечения информационной безопасности", остается надеяться, что совокупность "неофициальных взглядов", которая, по причине недоразвитости институтов гражданского общества, заменяет в моей стране общественное мнение, сможет сейчас, пока доктрина еще существует скорее в качестве декларации о намерениях, чем конкретного плана действий, противопоставить ей здравый смысл, нелюбовь в официальным документам, интуитивную бдительность и слабеющую, но все еще не потерянную способность прислушиваться к зарубежным оценкам и мнениям.


Шансы невелики и опасность - цитирую доктрину - "реализации возможностей конституционных ограничений свободы массовой информации в интересах защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов граждан…" стоит не пороге. Уже в думских комитетах обсуждают проблемы информационной безопасности материнства и детства, а Говорухин и Губенко со товарищами вновь извлекли на свет проект закона о Совете по нравственности на телевидении. На том самом телевидении, где в интересах будущей информационной безопасности уже отнимают НТВ у Гусинского, а ОРТ у Березовского и, как в недоброй памяти августе 91, того и гляди полная информационная безопасность вновь будет гарантирована стране демонстрацией "Лебединого озера" по всем основным каналам телевещания. Тогда лебединая песня гласности будет спета до последнего отзвука последнего аккорда.



Опубликованно в газете "Русская Мысль" №4333 за 21-17 сентября 2000 г.



А.Симонов,
президент Фонда защиты гласности

Все новости

ФЗГ продолжает бороться за свое честное имя. Пройдя все необходимые инстанции отечественного правосудия, Фонд обратился в Европейский суд. Для обращения понадобилось вкратце оценить все, что Фонд сделал за 25 лет своего существования. Вот что у нас получилось:
Полезная деятельность Фонда защиты гласности за 25 лет его жизни