Статьи
14 Августа 2000 года

ИНФОРМАЦИОННАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ ИЛИ СЛЕДУЕТ ЛИ ГОЛОМУ БОЯТЬСЯ ВОРОВ?

Несколько лет тому назад, когда деревья не были еще большими, а в Думе преобладал разброд, а не “Единство”, - в Комитете по безопасности существовала оппозиция. Комитетом руководил прокурор Илюхин, который обладал типично большевистским чутьем на заговоры, ранее характерным для прокурора Вышинского. Поскольку оппонировать Илюхину в вопросах государственной безопасности было неразумно и бесполезно - в этих вопросах он был докой, передовая оппозиция изобрела себе отдельную сферу, в которой старорежимный Илюхин не умел или не хотел разбираться: так возникали первые ростки информационной безопасности. Главным садовником при этом субтильном еще растении стал Владимир Лопатин, и - страна должна знать своих героев - подкомитет по информационной безопасности его стараниями был создан.

Надо сказать, что вообще слово “безопасность” возбуждает в советском человеке (а это по сию пору - основная масса народонаселения на нашей 1/6 или, простите, уже 1/7 части суши) нездоровое оживление, которое можно также назвать трепетным чувством или генетическим синдромом. Общество, в котором этот советский человек родился и вырос, было всегда окружено врагами, внутренними и внешними, классовыми и идейными, врагами отечества и врагами народа, причем враги эти были столь многообразны и пронырливы, что он зачастую обнаруживал их в себе самом.

Помните анекдот советских времен: ходит человек и гудит: у-у-у. Его спрашивают: - что с тобой? А он отвечает: - Глушу в себе “Голос Америки”.

Чтобы охранить своих граждан от этого всепроникающего врага, государство создало специальную службу, которая искореняла проклятое отродье во всех его видах и формах, и за время своего развития от скромной Чрезвычайной Комиссии (ЧК) до всемогущего министерства (ГБ) отловило и уничтожило порядка двадцати миллионов этих самых врагов. Их отлавливали везде: от Кремля до крестьянской хаты, их судили и сажали или шлепали без всякого суда, топили в баржах и морили в лагерях, но число их все росло и требовались титанические усилия, чтобы справиться с этой неистребимой напастью.

И вдруг, в конце 80-х годов число “гадов” стало катастрофически снижаться, настолько, что мощная машина, настроенная на борьбу с врагами, стала ржаветь от безделья. Идея коммунизма, всепобеждающую девственность которой машина была призвана охранять от неразумности граждан, тихо увядала, граждане стали черт-те что говорить, писать и думать. А тут еще новая напасть - наступал двадцать первый век, который кто-то неосторожно назвал веком информационных технологий.

Словом, когда неразумные демократы, чтобы оправдать свое присутствие в Думе, создали себе уютный информационно безопасный островок, они и представить себе не могли, какого джинна они выпустили из бутылки. Информационную безопасность страна подхватила как знамя и машина государственного сыска плотоядно заскрипела в предвкушении новых врагов. Только и слышно - фр-мц-бз-пснт - это, прилаживаясь друг к другу, набирают разбег ее колеса.


Мне довелось участвовать в первых встречах новорожденного подкомитета и я с некоторым изумлением следил за процессом естественного отбора экспертов: тех, кто интересовался безопасностью (в основном по долгу службы) становилось все больше, а тех, кого интересовала информация (как правило, вольных стрелков, вроде меня) – все меньше. Честно говоря, я тогда не понял всей опасности этой, казавшейся мне довольно глупой и бесперспективной, игры. Мне она представлялась выпусканием пара у отставников различных органов. А поводов для задумчивости хватало. Например, обсуждается проблема информационных контактов террористов, захватывающих заложников. Как быть? Ведь для того они и заложников захватывают, чтобы вслух поставить ультиматум властям, правительству, обществу, наконец. И значит, отсутствие у них возможности заявить что-либо во всеуслышание может лишить смысла их террористическую операцию. Следовательно, - настаивают спецы по безопасности, - нам надлежит взять террористов в плотное, непроницаемое, информационное кольцо и тем самым лишить их надежды на успех.

- А как общество вообще узнает о том, что случилось?

- А мы вам все, что необходимо, будем сами сообщать.

Тогда я, памятуя о ныне уже почти забытом вранье генералов от ФСБ про террористическую акцию в Первомайском, предлагаю:

- Я готов принять вашу логику. Но в закон надо будет записать: как только кто-либо из вас будет пойман на лжи – лишить того чинов и званий и – в отставку.

Они даже не смеялись… Просто не слышали.

Вот и получилось: во второй чеченской кампании они именно эту свою концепцию информационной безопасности применили. Ястржембский врет так, что уши вянут, но ведь не только в отставку не уходит, но не краснеет даже.

Что такое для нормального человека эта пресловутая информационная безопасность? Кажется просто: знать, что письма твои не вскрывают, а телефонные разговоры не прослушивают, знать, что сведения о твоих болезнях хранят в тайне врачи, а исповедь твою – священник. И еще – вовремя узнать, что какая-то опасность грозит тебе и детям – в земле, в реке, в воздухе, т.е. как в войну – какая сторона улицы опасна при обстреле (надеюсь, многие еще помнят эту надпись на Невском проспекте). Информационная безопасность это когда радио не врет про погоду, а газеты и президент про невозможность обвала рубля. Можно еще что-то добавить. Но немного. Остальное – от лукавого.

Концепций информационной безопасности в сущности только две: одна – в том, чтобы знать, другая в том, чтобы не знать. Со второй концепцией мы выросли; благополучно не зная ни катастроф, ни стихийных бедствий, ни серийных маньяков-убийц, ни половых извращений. Не было в стране Советов лагерей и наркотиков, самоубийц и глушилок, разжижения мозгов у членов Политбюро, начальственных распределителей, насильственного переселения народов, ошибок первых месяцев войны и высылки Сахарова в Горький, словом ничего не было и незнание наше – нашу информационную безопасность - обеспечивала целая армия сотрудников специальных органов по принципу: меньше знаешь – целее будешь.

Первая концепция “знать и самому отвечать за свое знание” обрушилась на нас с перестройкой и гласностью, обрушилась, разорвав уютный кокон неведения, концепция требующая бесстрашия, способности делать самостоятельные выводы, ломающая указующие персты, снимающая шоры и… оставляющая непривычную к такой свободе информации лошадь посреди несущегося потока неведомых ей дотоле фактов, т.е, простите, автомобилей. И нас понесло. Можно я не буду про обвал информации, который в течение полутора десятилетий так измочалил, измордовал лошадь нашей психики, что только и слышишь: обеспечим информационную безопасность материнства и детства, информационную безопасность юношества и молодости, создадим совет по нравственности на телевидении и объявим шпионами тех, кто пытается нам сообщить, что за воду мы пьем и каким воздухом дышим.

Так вот все и стеклось, сложилось: концепция информационной безопасности через открытость оказалась обществу не по силам, да и не по праву, и концепция информационной безопасности через шоры постепенно возвращается на свое место. Надо еще учесть, что в этой второй концепции присутствует некий парадокс или, если хотите, историческая обусловленность, которую можно также рассматривать как фатальную неизбежность. Лучше всего ее передает еще один исторический анекдот. Помните слесаря, который работал на заводе, производившем швейные машинки? Много раз выносил он с производства полный набор запчастей, чтобы успокоить алчную жену, которой – вынь да положь – хотелось иметь свою швейную машинку. И всякий раз, когда он собирал одну к другой вынесенные запчасти, у него складывался… пулемет.

Когда наши специалисты по безопасности начинают работать над сборкой швейной машинки безопасности для гражданина, у них с неизбежностью получается пулемет , ибо кто представляет наибольшую опасность для безопасности государства? Человек, не правда ли? Ну вот из этого они и исходят и нам эту версию внушают.

Хотите пример? Да вот хоть вся история с Григорием Пасько. Из чего исходил журналист в своих статьях? Из того, что сброс в море радиоактивных отходов, бардак с их утилизацией и т.д. – это угроза жизни и здоровью человека, в том числе и японского. Из чего исходили те, кто обвинил Пасько в шпионаже и полтора года гнобил в тюрьме? Из того, что всякая ошибка, промашка, утечка и утруска есть тайна, если эту ошибку, промашку и утечку допустил тот, чьи интересы они охраняют, т.е. государство, в данном случае – в лице армии и флота, а уж сообщать об этом во всю глотку, так чтобы даже японцы слышали – это нарушение тайны или по-новому – информационной безопасности. Опять пулемет.

И так получается с ними всякий раз, когда они берутся развивать тему безопасности. Показательна последняя по времени история, которая у многих еще на слуху.

Интернет породил не только информационную открытость, он быстро столкнулся и с проблемами информационной опасности: проникновение хакеров в святая святых компьютерных систем банка, взлом информационных баз Пентагона, несанкционированный доступ к личным файлам и сайтам граждан и учреждений. Опасности столь очевидные, что мировое сообщество в лице Организации Объединенных Наций призвало лучшие умы мира к рассмотрению и обсуждению этих, вовсе не из пальца высосанных проблем. Ну как же тут без нашего-то вклада?! И вот в начале лета в Кракове на совещании руководителей информационных подразделений государств-членов ООН наши представили свою версию.

Узнали мы об этом чисто случайно. Обеспокоенные сильно ухудшающимся для свободы слова климатом в России, несколько крупнейших международных организаций решили направить в Москву миссию. Готовя эту поездку они-то и откопали в материалах Краковского совещания эту нашу бумагу. Откопали и… сильно возбудились: от этой бумаги на них пахнуло холодной войной, а те, кто постарше уловили и запах железного занавеса. Прислали эту бумагу на английском нам, в Союз Журналистов, в Фонд - что это? чье это? это новая позиция вашей страны? намерения нового президента? А мы – ни сном, ни духом. Мы по-русски-то эту бумагу достали только после их отъезда, кого ни спросим – не знает, не ведает, даже те, кто официально представлял Россию на этом совещании – министр Лесин, например.


Разобрались в конце концов. Оказывается в своей резолюции от 4 января 1999 года Генеральная Ассамблея ООН обратилась к государствам-членам с призывом “содействовать рассмотрению на международном уровне существующих и потенциальных угроз в сфере информационной безопасности” и с просьбой: проинформировать генерального секретаря о “целесообразности разработки международных принципов, направленных на укрепление безопасности глобальных информационных и телекоммуникационных систем…” и включила в повестку следующей Ассамблеи пункт “Достижения в сфере информатизации и телекоммуникации в контексте международной информации”. Т.е. граждане-участники! У кого какая полезная швейная машинка для общего дела есть – ставьте на стол, не стесняйтесь.


Тут умельцы полезли в свой загашник или на склад – не знаю. Только извлекли они на свет 12 терминов, которые сочли необходимым уточнить, чтобы принципы свои изложить ясно и точно. Вот их список:



1. Информационное пространство
2. Информационные ресурсы
3. Информационная война
4. Информационное оружие
5. Информационная безопасность
6. Угроза информационной безопасности
7. Международная информационная безопасность
8. Неправомерное использование информационно-телекоммуникационных систем
9. Несанкционированное вмешательство
10. Критически важные структуры
11. Международный информационный терроризм
12. Международная информационная преступность.

 

Когда они, искренне веря, что швейная машинка у них получилась на славу, предъявили эту терминологию в Кракове – там возникла паника, все стали спрашивать друг друга все ли у них в порядке со зрением, потому что люди почему-то говорят “швейная машинка”, а представляют… пулемет.


Все разговоры об информационной безопасности в государстве, не освоившем принципы информационной открытости, напоминают попытку обчистить карманы у совершенно голого человека. Это пропасть, которую ну никак нельзя одолеть в два прыжка. Там, куда мы допрыгнули сегодня беспрепятственно продаются базы данных на всех граждан большого города, публикуются телефонные разговоры любых высокопоставленных лиц, в Интернет выбрасываются десятки мегабайтов информации, полученной путем несанкционированной слежки за десятками уважаемых и известных политиков, журналистов, бизнесменов, а государственных канал показывает сцены из частной жизни генерального прокурора и ни разу, вы слышите: ни разу ни один человек не понес публичного наказания за злостное нарушения информационной безопасности граждан нашей страны. А подслушивать и подсматривать в нашем отечестве, да еще в таком масштабе и объеме способны только органы, готовые в целях нашей же безопасности просвечивать н ас информационным рентгеном и жаждущие делать это на основе утвержденной концепции и ратифицированных международных соглашений.


Поэтому:

Граждане, будьте бдительны. Нам угрожает информационная безопасность!



А.Симонов,
президент Фонда защиты гласности

14.08.2000

Все новости

ФЗГ продолжает бороться за свое честное имя. Пройдя все необходимые инстанции отечественного правосудия, Фонд обратился в Европейский суд. Для обращения понадобилось вкратце оценить все, что Фонд сделал за 25 лет своего существования. Вот что у нас получилось:
Полезная деятельность Фонда защиты гласности за 25 лет его жизни