Статьи
1 Февраля 2004 года

Хранитель жалобной книги

В гостях у «Трибуны» - президент Фонда защиты гласности Алексей СИМОНОВ

- Алексей Кириллович, не могу не спросить «для затравки»: откуда вдруг у сына знаменитого писателя Константина Симонова «чужое» отчество?

- Ничего удивительного. Мой отец в действительности был Кириллом. Но из-за проблем с дикцией - он не очень хорошо выговаривал буквы «л» и «р» - взял себе другое имя. Называть себя всю жизнь Кививом ему, человеку гордому, не хотелось.

- Судя по статистике вашего фонда, ситуация, когда власть пытается заткнуть рот прессе, становится чуть ли не нормой?

- К сожалению. С конфликтами власти и СМИ мы сталкиваемся постоянно: скупка тиража, его арест, запрет на производство газеты - семь-восемь таких случаев в месяц по стране происходит обязательно. Я на этом электрическом стуле, на посту президента фонда, уже 12 лет. И вижу, что наши, условно говоря, оппоненты (если не сказать враги) люди не шибко изобретательные. Хотя отчасти виноваты и мы, журналисты, начиная, как правило, реагировать только тогда, когда гиря дошла уже до пола. Я не вспомню, пожалуй, ни одного судебного иска к конкретному министерству или ведомству за непредоставление журналисту доброкачественной информации.

- В борьбе с сильными мира сего журналистский корпус несет немалые потери. Последнее убийство журналиста Алексея Сидорова в Тольятти - тому свидетельство.

- Мы пытались разобраться с этим случаем собственными силами. И выяснили, что обвинили невинного, по сути, человека. Нашли какого-то малого, отлупили, заставили взять на себя вину, а объявили, что поймали убийцу. Никого не волнует, что взяли невиновного: убил - и все тут, причем за бутылку водки... Мог ли это сделать человек, накануне усыновивший ребенка? - вопрос риторический. Правоохранительные органы вообще как черт ладана боятся связывать гибель журналистов с выполнением ими профессионального долга. Ведь это значительно осложняет их работу: увеличивает число мотивов, расширяет круг поиска. К тому же приходится перелопачивать кипу материалов с работами погибшего. Вот почему такие дела чаще всего и остаются «висяками». Возьмем, к примеру, убийство курганского редактора Кирсанова. Казалось бы, все очевидно, вплоть до следов крови в автомобиле. Но труп не обнаружили, и на деле поставили точку: нет человека - нет проблемы.

- Найден ли хоть один истинный киллер?

- Да, взяли убийц Ларисы Юдиной, обоим дали по 21 году. Зато заказчика так и не назвали.

- В большинстве случаев бодание с исполнительной властью заканчивается поражением журналистов. В чем причина: в слабости «акул пера», в самодурстве местных чиновников на местах, в зависимости наших судов от исполнительной власти?

- Дело в том, что пресса по большому счету не является ни четвертой властью, ни властью вообще. Она всего лишь инструмент, формирующий общественное мнение, но не подменяющий его. Пресса оторвалась от общества - вот главная проблема. И до тех пор, пока медиабизнес не станет социально ориентирован, у него не будет поддержки снизу.

А что мы видим? Хозяева телеканалов, например, убеждены, что ответственны только перед рекламодателями. Зритель же - это просто товар, которым можно торговать. Что такое на самом деле рейтинг? Это количество людей, которое канал в состоянии «продать» рекламодателю. Докатились...

- Успевает ли защитник прессы ее читать?

- Только в случае крайней необходимости: конфликтные статьи, закрытые газеты. Не хватает времени. Регулярно читаю только «Спорт-экспресс». Конечно, пресса разная. Есть газеты, которые читать стало почти невмоготу. Пресса сильно пожелтела. Ощущение такое, что ты запускаешь незнакомой женщине руку под юбку. Стыдно: а вдруг кто увидит? Газеты стали очень неровными. Но мне всегда интересны комментарии Юлии Калининой. Обязательно читаю все, что пишет Александр Минкин. Верю я ему или нет - другой вопрос, но он умеет написать так, чтобы втянуть меня в чтение.

- Про Доренко говорят: сволочь, но талантливая...

- Да, согласен с такой оценкой.

- А талант не искупает сволочизм?

- Ни в коем случае. Гений и злодейство вполне совместимы, Александр Сергеевич тут не прав. И талант ничего не искупает. Особенно талант журналистский. Он вообще искупить ничего не может, он может только искупать в дерьме. Вред, нанесенный этим талантом, несравним с удовольствием от того, как хорошо это было сделано. Этот человек опасен еще и тем, что самый любимый человек господина Доренко - это... Доренко. И этот информационный садизм доставляет ему наслаждение. Вспоминаю такой эпизод: 1994 год, только-только началась война в Чечне, у памятника Пушкину собрали первый митинг протеста.

- Собрали?

- Конечно. А вы что думаете, все митинги стихийные?! Ну хорошо, зовем. Так вот, в толпе стоит каре из телевизионщиков, туда ныряют политики и там протестуют. А вокруг ходят пресс-секретари и спорят: пора уже нашего вести или нет? И Доренко там же скачет. Вот такая бесовщина. А поодаль ходит женщина, медленно так ходит, прихрамывая. Это Лариса Иосифовна Богораз, та самая, которая в 1968 году вышла на Красную площадь, одна из тех семи человек, единственных на всю страну, кто выразил протест против ввода войск в Чехословакию. Я к ней подхожу: «Лариса Иосифовна, вы-то зачем, вы же больны?..» Она отвечает: «Стыдно оставаться дома. Просто стыдно». Вот эта мотивировка наших телевизионщиков не интересует - им самим это чувство неведомо. Вот проблема. В стране чудовищный дефицит чести и совести.

- Порой надо защищать не журналистов, а ОТ журналистов. Вам не хотелось самому заткнуть рот какой-либо газете?

- Хотелось. У меня не вызывает сомнения, что целый ряд отвратительно грязных националистических газет надо закрывать. Но нельзя этого делать, приехав и навесив им замки на рты. А закрыть их по суду трудно - очень многие в милиции и прокуратуре сочувствуют идеям, которые выражают эти газеты. Они скорее осудят журналиста, процитировавшего ксенофоба, чем самого ксенофоба.

- Судя по СМИ, все, что читателю и зрителю нужно, — это криминал, скандалы, секс...

- Нет, информационные приоритеты выстроены чуть иначе: Путин, криминал, скандалы, секс. Такая вот вертикаль.

- Это не случайно?

- Конечно. Тэтчер, когда ее спросили, чем отличается демократия в России от демократии в Англии, сказала: у нас правят законы, а у вас - люди...

Когда после Варфоломеевской ночи Карл распорядился уничтожать гугенотов, управляющие двух провинций ответили отказом. Один написал: «Ваше величество, охотно выполнил бы ваше указание, однако среди моих вассалов ни одного палача не нашлось». Ответ второго: «Ваше величество, я убежден, что это не ваше письмо, а подделка. А если нет, то я так сильно вас уважаю, что не позволю себе выполнить такой приказ». А ну-ка поставьте сюда пару губернаторов по фамилии Вперед! Это и есть дефицит достоинства. Власть оторвана от людей, как и пресса. А люди оставлены сами себе. Их побаиваются. Их обзывают электоратом, массой, толпой. Естественная реакция: люди перестали ходить голосовать. И вместо того, чтобы подумать, что же неправильно делается в политике, принимают закон: 25 процентов придут - и слава Богу. Эта власть - для власти, а не власть для народа.

- Не вредно для здоровья произносить такие вещи?

- Я так давно их произношу, что мне уже не вредно.

- К вам привыкли?

- Ну, видимо, меня считают настолько «городским сумасшедшим», что даже пригласили в комиссию при президенте России по правам человека. Я в этом качестве и с Путиным разговаривал. Сказал ему, что главная жертва цензуры в этой стране - это ее президент.

- То, что у Вешнякова отняли пунктик «ж», это победа разума или глупости?

- Конечно, разума.

- Что хуже - отсутствие свободы слова или ее разгул?

- Золотой середины нет! Человек рождается для того, чтобы умереть. Это уже драма. Конфликтное существование человечества - это нормально. Другое дело, как проходят эти конфликты. Для нас регион, в котором нет конфликтов, это регион с мертвой прессой. А если мы получаем с мест тревожные сигналы, это означает, что пресса там жива.

- Благородное дело неблагодарно. Зачем вам все это? Наверное, чаще слышите угрозы, чем благодарности?

- Меня откровенно не любят в ряде ведомств. Что ж, это взаимно. Но у меня нет личной вражды ни к кому. Мне еще никто не угрожал, если не считать пары шуток. А слова благодарности мы слышим. Например, в городке Фокино на Дальнем Востоке мы помогли тамошней журналистке провести анализ ее текстов, и она, базируясь на этом, выиграла суд. И написала нам: спасибо, что вы есть.

- Стоит ли вообще заниматься защитой прав в России, где правами мало кто пользуется?

- Дело наше, конечно, малоперспективное, и мы это давно знаем. Помните, в пьесе «Дракон» у Шварца есть «очень жалобная книга», где записываются все жалобы человечества. Так вот, у людей должно быть ощущение, что эти жалобы кто-то читает.



Беседовал Сергей СМИРНОВ


газета "ТРИБУНА"

Все новости

ФЗГ продолжает бороться за свое честное имя. Пройдя все необходимые инстанции отечественного правосудия, Фонд обратился в Европейский суд. Для обращения понадобилось вкратце оценить все, что Фонд сделал за 25 лет своего существования. Вот что у нас получилось:
Полезная деятельность Фонда защиты гласности за 25 лет его жизни