Статьи
30 Июня 2001 года

Информационный повод

Рассказывают, что древний мудрец, выбирая себе ученика, сказал красивому юноше: “А теперь скажи что-нибудь, чтобы я мог тебя действительно увидеть”.

В роли древнего мудреца нынче выступает наша многоопытная пресса. И обращаясь к юному гражданскому обществу, она неизменно повторяет: “Ты дай мне какой-нибудь информационный повод, чтобы я смогла тебя заметить”.

Повод – в этом слове позвякивает уздечка и посвистывает кнут – взнузданная действительность хрипит, срывается на визг, бросается в галоп, либо, лишенная повода, тихо пашет свою делянку, потея, тащит привычный груз, незаметная и незамеченная.

- Дайте мне точку опоры, и я переверну мир.

- Дайте мне информационный повод и я… что?

Первый урок демократии я получил в 86-м, когда впервые попал в Западную Европу, в бельгийский город Гент, где мой фильм участвовал в фестивале. Как и всякий соревнующийся, не чуждый тщеславия, каждое утро я просил переводчицу рассказать, что пишут газеты. А поскольку озабоченность успехом принято скрывать, я спрашивал, что пишут не только о фестивале и не только о моем фильме. Когда пришло время уезжать, на десятый день, из случайного разговора я узнал, что все десять дней что мы были в Бельгии, там длился жуткий правительственный кризис, премьер был отправлен в отставку, правительство пало. Про информационный повод я тогда ничего не знал, но для бельгийцев это не было поводом для волнений или обсуждений. С тех пор я стал думать, что демократия – это такой порядок общественного устройства, когда отставка правительства не становится поводом для беспокойства, опасений и, тем более, страха граждан.

Теперь по прошествии 15 лет приходится признать, что либо демократия у нас какая-то не такая, либо у тогдашней бельгийской прессы совершенно отсутствовал нюх на информационные поводы. Отъедешь на полсотни километров от Москвы и – тихо, как в Бельгии. Но включишь телевизор или откроешь прихваченную в дорогу газету – жизнь несется вскачь как ковбойский фильм. Только героев играют одни и те же политические актеры и, “бросая груды тел на груду, сшибаясь, рубятся с плеча”.

Приглядевшись, можно обнаружить среди сшибающихся героев личный состав нескольких съемочных групп, которые, забыв об условностях искусства, воюют вместе с персонажами, атакуют, огрызаются, сгоряча награждают друг друга хорошими оплеухами и вообще чувствуют себя полноправными участниками этой демократической потасовки. Исчерпав заряд азарта, создатели этой бури в стакане воды устало оглядываются по сторонам в поисках чего-то еще способного добавить адреналину, но окружающая гражданская жизнь, лишенная понятных и привычных политических страстей, кажется им постной, тривиальной и понятной до зевоты. Между тем за пределами политической съемочной площадки “корчится безъязыкая” жизнь огромной, мучительно ищущей себя страны.

Недавно на одной конференции мне довелось услышать историю, которая может послужить наглядной иллюстрацией к вышесказанному. Началась она в мае 2000 года, когда одним росчерком президентского пера весь надзор за сохранением природных богатств страны был передан в Министерство природных ресурсов тем, кто по долгу службы эти богатства роет, выкачивает, валит и транжирит. Ну ладно, пусть мягче – использует для пополнения государственного бюджета. Министерство охраны природы – детище первых лет гласности и Рослесхоз, созданный еще при императоре Павле I, – упразднили и за сохранность кур поручили отвечать лисе.

Экологи переполошились. Инспирированные ими около 400 заявлений и обращений от депутатов, губернаторов и прочих деятелей науки и культуры остались без ответа. И тогда ребята вспомнили про Конституцию. Референдум! Даешь референдум! За 48 часов собрали инициативную группу со всей России – 170 человек, подали заявку, за несколько недель продавили вязкое сопротивление Центризибиркома и получили согласие на проведение референдума. Три месяца по всей стране собирали подписи и собрали их три миллиона. Перепроверили все самым тщательнейшим образом и 2,5 – отборных, выверенных – сдали в Центральную избирательную комиссию, как положено.

В равнодушной, уставшей от всякой политики стране это не просто победа, это и подвиг, и чудо. Так вот, ничего этого пресса не поддержала, да черт с ней, с поддержкой, - не заметила даже. Предчувствуя опасность, экологи чуть ли не лезли из кожи, пытаясь сделать из этого информационный повод, – ноль внимания. На знаменитый своими революционными традициями горбатый мостик возле Белого дома выводили детей и ряженых, пускали голубей и били в барабаны - нет информационного повода, хоть плачь, хоть кол на голове теши. Добились нескольких иронических заметок, что, видно, экологи совсем делать нечего или от зарубежных грантов у них крыша поехала.

Отсутствие общественного внимания, общественного громкого и грозного контроля так воодушевило Избирком, что он без трепета душевного зарубил, признав неверно собранными, 600 тысяч подписей. Тем самым до необходимых по Конституции 2 миллионов не достало 100 тысяч, и референдум не состоялся. Верховный Суд, куда организаторы обратились с протестом, столь же послушно выполнил государственный заказ и протест отверг.

- Кто за всем этим стоит? – спросил одну из активисток референдума знакомый журналист, - Абрамович или Березовский? И, услышав, что за этим стоит судьба русской природы, устало отмахнулся – это не повод.

Теперь опять говорят о референдуме. Говорит Аман Тулеев, говорит Григорий Явлинский, и журналисты с похвальной оперативностью воспроизводят их заявления.

Так что же является информационным поводом для любезных моему сердцу акул российского пера: судьба страны или фамилии политиков?

Охотники различают две породы собак: с верхним и с нижним чутьем. Одни задирают нюхало вверх и ловят след запаха в воздухе, другие, что называется, носом роют землю, отыскивая след зверя на грязной почве. Сравнение с журналистикой, именуемой ценным псом общественных интересов, напрашивается само.

Трудно гражданскому обществу рассчитывать на удачную охоту, когда его цепные псы чуют только верхний, поверхностный, политический запах. Впрочем, как говорил Лец, “глупости каждой эпохи для следующих поколений так же ценны, как и достижения”. Так что остается ждать либо следующей эпохи, либо нового поколения. Интересно, эпоха, это сколько лет?

Алексей Симонов,
президент Фонда защиты гласности

Все новости

ФЗГ продолжает бороться за свое честное имя. Пройдя все необходимые инстанции отечественного правосудия, Фонд обратился в Европейский суд. Для обращения понадобилось вкратце оценить все, что Фонд сделал за 25 лет своего существования. Вот что у нас получилось:
Полезная деятельность Фонда защиты гласности за 25 лет его жизни