Статьи
18 Июня 2001 года

Овечка Долли гражданского общества

То не ветер ветку клонит,

Не дубравушка шумит…



Не знаю, эта или какая другая народно-патриотическая песня натолкнула идеологов новейшей российской власти на мысль заняться клонированием. Или наоборот: когда в стране от всей идеологии остались только патриотические песни и гимны, пусто место заняли технологи власти, и самой действенной технологией укрепления этой власти посчитали клонирование.

Казалось бы чего общего, ан-нет - прислушайтесь: овечка, баран, бараны, стадо – есть, есть что-то отчетливо общее между генной инженерией и манипулятивными политтехнологиями.

Первым опытом замены божьего промысла на искусственное осеменение оказалось явление народу “Единства”. Буквально из ничего, из очень серых клеток в кратчайший срок выстроили партию. Для лучшей приживаемости парламенту заменили Ген. Бурбулиса на Ген. Слезенева. И сконструированная партия заняла отведенное ей место в политическом спектре. Жизнеспособность ее сомнительна. Зато высокий уровень управляемости, безусловно, сохраняется.


Следующей была проделана операция под названием “преемник”. С помощью прививки небольшой войны, еще недавно никому неизвестный работник спецслужб был раздут девятым валом пропаганды до размеров президента. Конечный результат здесь оказался, правда, иной: жизнеспособность, как и рейтинг – весьма высокая, зато управляемость отчетливо вышла за планируемые параметры: двое наиболее известных генных инженеров человеческих душ, господа Березовский и Гусинский, испытали это на себе.

Популярность технологии росла, стало повсеместным клонирование газет. На выборах губернаторов, мэров, законодательных собраний СМИ-двойники блеют, заглушая голоса СМИ-оригиналов. Да и без всяких выборов апробированный метод предоставляет фантастические возможности: с его помощью удалось, например, решить проблему переукомплектованности армии и других силовых ведомств поголовьем генералов. Из них стали делать губернаторов, гражданских министров обороны, лидеров фракций, и создавать властную вертикаль управления из людей, понимающих прелесть хождения строем.

Наконец, взоры технологов обратились и на общественные организации. Первым объектом эксперимента стали экологи. В январе нынешнего года в Кремль были созваны “все экологические организации страны”. По странному стечению обстоятельств среди всех не оказалось буквально ни одной, известной за пределами регистрирующего их органа. Возможно, критерием отбора стало участие-неучастие в проведении референдума против захоронения в стране радиоактивных отходов. К незапятнанным соучастием вышел президент, и они внимали ему и делились с ним своими проблемами по утвержденному списку. Желание встречаться с главой государства регулярно у присутствующих возникло настолько обостренное, что стороны договорились о создании постоянно действующего органа, чего-то вроде экологического форума.

Следующим на очереди оказалось сооружение Медиасоюза – организации, дублирующей функции союза журналистов, но делающей это ответственно, с пониманием проблем власти, – что-то вроде объединения пишущих о власти “конструктивно”, т.е. хорошо. Под создание этой овечки были выделены значительные средства, и несколько дней назад Медиасоюз окончательно явился на свет в колыбели революции при активном участии родовспомогателей: г-на министра Лесина и г-на Глеба Павловского. Учредительный съезд под названием “Наше время” напоминал веселую игру объединенного косяка пескарей с карасями, в то время как в сопредельном водоеме акулы со щуками договаривались о разделе сфер питания.

Гости на форум журналистов еще только съезжались в Петербург, а в Москве, в Кремле двадцать девять лидеров организаций, представляющих третий сектор, уже уговаривали пришедшего к ним повидаться президента создать что-то вроде “Союза союзов” - гражданской палаты, с которой президент сможет делиться своими мыслями. Информация об этом историческом событии была столь скудная, что даже список всех представленных организаций не был обнародован. Достоверно известно, что ни Комитеты солдатских матерей, ни Мемориал, ни КОНФОП (Конфедерация организаций, защищающих права потребителей), ни Московская Хельсинская группа представлены не были. Вот Медиасоюз – был. Был, как в добрые старые времена, один знаменитый космонавт, один выдающийся хоккеист, две уважаемые дамы бальзаковского возраста и пара организаций, о которых хотя бы кто-то что-то слышал. Сведения об остальных сохранены для истории в списке бюро пропусков кремлевской администрации.

Есть в английском языке такое устоявшееся сокращение – GONGO. Пришлось напрячься, вспомнив навыки художественного перевода, и получилась у меня такая аббревиатура – ПОНПО – Правительственно Ориентированные НеПравительственные Организации. Вот из этих самых ПОНПО, видимо, и будет у нас формироваться правильное гражданское общество. Я даже рискну предположить, что, учитывая успех проведенной встречи, надо ожидать в недалеком будущем Указа президента “О создании в России гражданского общества” со списком соответствующих организаций в приложении. Он достойно завершит процесс выстраивания виртуальной реальности, где каждый шаг триумфаторов власти будет сопровождаться конструктивной критикой виртуальной оппозиции и громкими и продолжительными, хорошо слышными в Совете Европы, аплодисментами общества.

А вдруг, не дай Бог, затейники от политтехнологии ошиблись в расчетах? И получится прямо по Станиславу Ежи Лецу: “Беда, если голова триумфатора окажется между ладоней тех, кто ему аплодирует”. Впрочем, ничего страшного не произойдет, ведь на то оно и виртуальное пространство, чтобы пощечины звучали как аплодисменты.



18 июня 2001 г.


Алексей Симонов,
президент Фонда защиты гласности

Все новости

ФЗГ продолжает бороться за свое честное имя. Пройдя все необходимые инстанции отечественного правосудия, Фонд обратился в Европейский суд. Для обращения понадобилось вкратце оценить все, что Фонд сделал за 25 лет своего существования. Вот что у нас получилось:
Полезная деятельность Фонда защиты гласности за 25 лет его жизни