Статьи
23 Апреля 2001 года

С чего начинается Хартия…

В Питере была зима. И в Пушкине была зима. Дача Кочубея – кузница руководящих кадров северо-западного региона – вся была в снегу, а по снегу – верный признак недавней или недалекой весны – вились черные цепочки следов. Содружество расследователей, о котором я обещал рассказать, создавалось под нервные звонки мобильных телефонов, сообщавших новые подробности о захвате НТВ.


Совпадение или знак судьбы? В те минуты, когда самые грязные политические и экономические технологии душили остатки многострадального канала, человек тридцать пять журналистов со всей России от Екатеринбурга до Сочи и от Северодвинска до Казани доводили до выверенной точности формулировки своей Хартии, определяющей правила честной игры в одном из самых рискованных жанров журналистики.


Воистину рискованный жанр, ибо в сегодняшней прессе расследованием принято именовать все подряд: публикацию подслушанных телефонных разговоров, всенародную демонстрацию бандитской видеозаписи, подборку подметных писем, свалку компромата, добытого усилиями конкурирующего ведомства – непроверенные, неосмысленные, не требующие ни ума, ни мужества, ни даже зачастую усилий, то, что нуждается лишь во взволнованной обаятельности тембра или легкости журналистского пера, чтобы придать куче продукта “второй свежести” съедобный вид. Когда я вижу подобные “расследования” на газетной полосе или в эфире – у меня возникают сомнения: какая же из профессий является древнейшей, а те, кто подписывают это собственным именем напоминают лично мне официантку из спецбуфета “для начальства” в доперестроечном “Останкино” лет двадцать тому назад. Когда у нескольких тамошних начальников обнаружились признаки бытового сифилиса, выяснилось, что для придания вчерашним бутербродам сегодняшнего лоска, дама “обновляла” их, облизывая перед тем, как выставить на витрину.


Чтобы отличать суррогат от настоящей работы, провести внятную грань между “можно” и “нельзя”, между профессией и скотством, и была написана Хартия. Ее подписали тридцать два человека после двухдневного обсуждения, подписали люди, готовые в мало благоприятных для этого условиях, поставить на кон свое профессиональное достоинство, открыть сделанное нелицеприятному суду коллег. Это возрождает потерявшееся в российской журналистике понятие “репутация”, устанавливает профессиональное зеркало перед остальной журналистской корпорацией.


Мне уже однажды доводилось присутствовать на подписании Хартии. Вереница руководителей телеканалов под неусыпным взором десятков камер два года назад ставила автографы под “Хартией телерадиовещателей”. Увы, та Хартия почила в бозе, не успев даже дойти до тех, кому ее надлежало исполнять. У нее было много странностей, у той Хартии: написанная в повелительном наклонении она скорее напоминала инструкцию министерства, а принципов, которые она провозглашала, было так много, что выполнить все едва ли было возможно даже при большом желании. Впрочем, и желание было одно – оно же цель всего этого действа: дать повод Президенту Ельцину отклонить принятый к тому моменту обеими палатами Парламента Закон о Наблюдательном Совете для телевидения и радиовещания. Сиюминутная целесообразность была столь очевидна, что даже шампанское, которым обносили присутствующих, кажется, скучало в бокалах.


Нынешняя маленькая, шампанским не обмытая, Хартия начинается, как и положено, со слов: “Мы, нижеподписавшиеся…”


Журналистское расследование подписанты Хартии понимают как подробное и полное исследование для дальнейшего предания гласности замалчиваемых, скрываемых от общества или неизвестных фактов.


Объектами расследования признаются скрытые незаконные или дискредитирующие связи между структурами власти, бизнеса и оргпреступности, чтобы сделать более прозрачной политическую и финансовую жизнь страны.


Да и обязательства просты и внятны:


- множественность источников, обязательная проверка фактов, в том числе и с “противной” стороны;


- расследовать, а не компрометировать, делать это объективно и корректно, не беря на себя право суда;


- каждая публикация, вышедшая под знаком Хартии, обязательно представляется на суд коллег.


И содружество как совместный банк данных, как помощь в юридических, методических и просто в житейских вопросах.


Просто? Очень! И столь же трудновыполнимо. Но они решили рискнуть – ведь стать подписантом Хартии значит открыться для пристального и зачастую недоброжелательного внимания тех, кому это может показаться фанаберией, вызовом, умничаньем, пижонством – нет, тут сколько ни продолжай ряд, не придумаешь, что им коллеги будут “инкриминировать”.


Но Хартия открыта для подписания и “безумству храбрых поем мы славу”, как сказал классик.


Даже не самые почитаемые классики иногда оказываются правы. Будем ждать и надеяться.


Алексей Симонов,
президент Фонда защиты гласности

Для еженедельной колонки в газете “Русская мысль” - написано 23.04.2001

Все новости

ФЗГ продолжает бороться за свое честное имя. Пройдя все необходимые инстанции отечественного правосудия, Фонд обратился в Европейский суд. Для обращения понадобилось вкратце оценить все, что Фонд сделал за 25 лет своего существования. Вот что у нас получилось:
Полезная деятельность Фонда защиты гласности за 25 лет его жизни