Статьи
12 Февраля 2001 года

Из жизни эскимосов

В первый день чрезвычайного съезда правозащитных организаций, в фойе гостиницы “Космос” корреспондентка одного из телеканалов спросила меня строго:


- Глеб Павловский обвиняет правозащитников, что они не подняли свой голос в защиту Пал Палыча Бородина. Как вы это объясните?


Потом в “Независимой газете” читаю: “Назвался правозащитником, так защищай всех, кто в этом нуждается”. А это уже бывший член Комиссии по правам человека при президенте РФ по фамилии Кива.


Любимый мой Лец сказал по этому поводу: “Всегда найдется какой-нибудь эскимос, который выдумает для жителей Конго правила поведения при жаре”.


Что так тянет талантливого манипулятора из бывших диссидентов и бывшего члена по правам к публичным нравоучениям в адрес тех, чей жизненный пафос им глубоко чужд, смысл деятельности туманен, а из побудительных мотивов этой деятельности представляется понятным и убедительным только желание кормиться от щедрот западных грантодателей.


Поставлю вопрос иначе: неужели правозащитное движение действительно обрело такой авторитет, что на разрушение его брошены самые опытные эскимосы, т.е., простите, агенты влияния? Неужели первая попытка, пусть сравнительно удачная, провести съезд так напугала начальство? Никогда не поверю. Не в этом дело.


Ну с Кивой-то все ясно. С тех пор как любимая работа по популяризации модели социалистического переустройства общества среди сочувствующих африканских стран перестала кормить, он подался в перестройщики, потом в члены Комиссии по правам, откуда после нескольких его статей, пытавшихся внести раскол в правозащитное движение, его ушли, поскольку выглядел этот член одиозно даже в комиссии Карташкина (той самой - при президенте), не запятнавшей себя оппонированием власть предержащим.


Феномен Павловского совершенно иной. Он в порядке, его куклу каждое воскресенье показывают в знаменитой передаче, у него есть свои СМИ, большая контора и высокие заработки на серьезном пиаре. Более того, в отличие от Кивы он-то как раз прекрасно понимает, какая разница между Пал Палычем Бородиным и, скажем, арестованным дипломатом Валентином Моисеевым или снова находящимся под судом Григорием Пасько, которых действительно защищали на том съезде.


Они из разных колод и то, что оказались в одном пасьянсе, либо свидетельствует о большой затеянной игре, либо о взбесившемся подсознании, единственном, что их, пожалуй, действительно могло бы объединить.


Что касается игры, то признаки ее существуют в реальности, и речь об этом на съезде шла. В течение уже нескольких лет ведется работа по подмене понятий: на место понятия “правозащитник” поставить понятие “государственный правозащитник”. Только в самых отсталых губерниях не выстроили еще Комиссии по правам человека при губернаторе. Многим правозащитным организациям отказывали в перерегистрации по чисто формулировочному поводу: они, видите ли, хотят “защищать права человека”, а в уставе надо писать: “способствовать государству в защите прав человека”. Уповаю на сообразительность читателя, у которого, как и у меня, возникает естественный вопрос: а кто же тогда будет защищать права человека от государства? “Не дает ответа, - сказал классик, - чудным звоном заливается колокольчик…”, видимо имея в виду регистрирующие органы юстиции.


Но игра оказалась опасной для тех, кто ее затеял. Количество человеческой беды и боли, обрушившееся на головы казенных чиновников, назначенных в эти комиссии, начало очеловечивать многих из них. И эволюция Уполномоченного по правам Олега Миронова, правоверного коммуниста, становящегося на наших глазах человеком, доступным чужому горю – самый наглядный пример того, что игра эта для тех, кто ее затеял, может оказаться обоюдоострой.


А вот подсознание… Мне кажется, что у нас не стал популярным психоанализ единственно по причине того, что наше “коллективное бессознательное” до такой степени перегружено страхами, что кроме божащихся Фрейдом жуликов никто этого выдержать не может. Одно время я думал, что самыми надежными защитниками свободы слова невольно явятся те, кто последними словами прилюдно и громко склоняют по маме существующую власть за то, что она эту свободу допустила быть. Им возможность эта заменяла недоданные пенсии и пособия, компенсировала отсутствие денег, тепла, работы, порядка, и я думал, что эту возможность они не отдадут ни за что. Но в последние месяцы что-то не слышно даже безотказного в этом смысле Анпилова. Хотя лично я не заметил, чтобы жить стало лучше.


Так, может быть, все дело в том, что опоры выстраиваемой и широко рекламируемой властной вертикали строятся именно на тех самых, слегка заросших или прикрывшихся мозолями за недолгий период демократии очагах нашего мозга, открывающих путь в наше Лениным и Сталиным отягченное подсознание, где царят враги, шпионы и диверсанты, где кто с мечом к нам придет, того мочить в сортирах будем, где Павлики Морозовы с верным Карацупой, где кто не с нами, тот дня не проживет? И лавина народного страха того и гляди пробудит лавину народного гнева?


А ее же надо направить. А с врагами у нас плохо, потому что нельзя все время науськивать народ на олигархов, он ведь может и Бородина за олигарха принять или прокурора Устинова с его полученной от Бородина жилплощадью, не говоря уже об Абрамовичах и Мамутах.


По русской привычке врагов легче всего делать из непохожих, из тех, кто подозрительно добр, непозволительно смел, воинствующе объективен. А дальше – дело техники: подсказать, что доброта их, смелость или объективность липовые, ибо оплачиваются подачками западных грантов. Вот вам и враги, ату их!


Может быть, я все это зря и непарный конферанс Кивы и Павловского просто случайное совпадение? Помним же мы любимую школьную формулу: “Декабристы разбудили Герцена. Герцен зазвонил в колокол…”, только много позже стало понятно, что из- этого звона вышло, да и то – не всем.


А время-то опять колокольное, и звоны-переливы в различных средствах массовой информации уже звучат в резонанс нашим разоблачителям. Причем и звучат и замолкают словно по чьему-то сигналу. Внутреннему? Внешнему?


Скажите, чем вы слышите этот колокольный звон? Я – кожей.



Алексей Симонов,
президент Фонда защиты гласности

Для еженедельной колонки в газете “Русская мысль” - написано 12.02.2001

Все новости

ФЗГ продолжает бороться за свое честное имя. Пройдя все необходимые инстанции отечественного правосудия, Фонд обратился в Европейский суд. Для обращения понадобилось вкратце оценить все, что Фонд сделал за 25 лет своего существования. Вот что у нас получилось:
Полезная деятельность Фонда защиты гласности за 25 лет его жизни